Сергеенко Степан Иванович

Сергеенко Степан Иванович

Сергеенко Степан Иванович 

Сергеенко Степан Иванович

участник Великой Отечественной войны

(1894-03.12.1943)

 

     Родился Сергеенко Степан Иванович в селе Старый Ропск Климовского района Орловской области в большой крестьянской семье, занимался нелегким крестьянским трудом. Женился на односельчанке Серафиме Николаевне. В семье было четверо детей, три дочери и сын.

     В 1943 году (в 49 лет) призван в армию Климовским РВК Брянской области. Место службы рядового Сергеенко С.И. — 391 стрелковый полк 48 армии. Участвовал в боях за Гомель, был тяжело ранен, попал в передвижной полевой госпиталь (ППГ 2266). 

     По информации из донесения о безвозвратных потерях (№53262 от 16.12.1943 г.) стрелок Сергеенко С.И. умер от ран 3 декабря 1943 года. Похоронен в братской могиле в селе Хоробичи Городнянского района Черниговской области (Украина), могила №20, 2.

     Память о красноармейце Сергеенко С.И. и его военном подвиге живет в его семье — в его детях, семерых внуках,  в 10-ти правнуках.

 

Именной список, умерших от ран в период боевых действий

     Именной список лиц начальствующего и рядового состава, умерших от ран в период боевых действий.

     

Персональные сведения о захороненных

Персональные сведения о захороненных.

 

Пенсионное удостоверение вдовы    Пенсионное удостоверение вдовы

Пенсионное удостоверение Сергеенко Серафимы Николаевны, вдовы погибшего военнослужащего Сергеенко Степана Ивановича.

 

 

Из воспоминаний военного хирурга Н.М.Амосова о работе в ППГ-2266 в селе Хоробичи:

 

     В 1974 году Амосов написал повесть «ППГ-2266, или Записки военного хирурга». Николай Михайлович вспоминает: «За всю войну мне не довелось быть свидетелем броских, эффектных героических поступков… Но я видел другой, повседневный, ежечасный героизм, видел массовое мужество». «Заметки военного хирурга» были опубликованы в 1973 г. в журнале «Наука и жизнь».

     4 ноября под вечер приехали на новое место – в село Хоробичи – четыреста пятьдесят домов, почти совсем целые. ППГ-2266 начал работать в ГБА (госпитальной базе армии) в составе: ППГ-2266, ГЛР и ЭП. Все было приготовлено для большой работы, впереди была зима и задачи предстояли трудные.

     Учитывая прошлый опыт, организация развертывания госпиталя была поставлена на высоту, оборудовано несколько отделений, операционные, перевязочные, все, что нужно для бесперебойной работы, ожидались большие поступления раненых. С 10-го ноября началась работа. В госпиталь привезли всех нетранспортабельных из ППГ первой линии и специализированного ППГ (с черепно-мозговыми травмами), были заняты почти все койки.

     Потом раненые прибывали и прибывали. Каждый вечер приходила автоколонна и привозила в ППГ-2266 сотню, а то и больше раненых, начали занимать под госпитальные помещения, кроме уже оборудованных, и ближайшие хаты. Дома, конечно, все были заняты военными, но уже было не до церемоний. Амосов писал об этом: «Машина подъезжала, начальник стучал в дверь рукояткой пистолета. Санитары заносили раненых в хату и складывали на пол, на кровати, на лавки, на печку. Квартиранта не выселяли – живи вместе с ранеными». Общее количество раненых в госпитале было больше полутора тысяч. Но беспорядка не было. Амосов не зря называл себя педантом, именно эта педантичность помогла ему так организовать работу госпиталя, что все работало как хорошо налаженная машина. Персонала, конечно же, не хватало, но легкораненые и выздоравливающие выполняли посильную работу, за ранеными ухаживали хозяйки домов.

     Амосов писал о работе госпиталя: «К 23 ноября число раненых достигло 2350! Из них полтораста – в команде выздоравливающих. У нас было семьсот человек на дальних улицах, за два километра от центра. Они не прошли санобработку, но многих перевязали на месте. Остальных вымыли и пропустили через главную перевязочную. Вшей у них не было. Это важно, потому что в некоторых деревнях встречались заболевшие сыпным тифом. Нет, мы не «потонули» в смысле хирургии. Только благодаря отличным сестрам и правильной сортировке. Не зря восемь колхозных подвод целый день перевозили раненых с места на место. Нам удавалось вылавливать всех «отяжелевших» и собирать их в основных помещениях, где был постоянный врачебный надзор. За все время в домах умерло двое, и был один просмотренный случай газовой флегмоны: раненого доставили в перевязочную уже без пульса».

     В ноябре 1943 года Н. М. Амосов был награжден орденом Красной Звезды. Хотя награда была вполне заслуженная, Амосов недоумевал: какой орден, если у него в госпитале умирают раненые!

     Поскольку до фронта 120 км – слишком далеко, чтобы возить раненых, поступления пошли на убыль, в госпитале осталось только 1500 раненых. Стало чуть меньше работы, можно было уже немножко вздохнуть: встречаться с коллегами за обедом, поговорить, справиться о сводке и выслушать комментарии. Амосов даже отпраздновал тридцатилетие с коллегами…

     И вот в декабре отправили в тыл последних раненых и снова получили приказ переезжать на новое место. Амосов подводил итог своей работе в Хоробичах: «С 10 ноября по 18 декабря средняя загрузка составила около тысячи человек, 80 процентов – лежачие. Свыше восьми тысяч прошло через госпиталь за это время, больше двух процентов умерло. Несколько братских могил оставили на кладбище…

https://profilib.com/chtenie/134237/mariya-zgurskaya-nikolay-amosov-8.php